СИМВОЛИЧЕСКОЕ ЗНАЧЕНИЕ ОБРАЗОВ ЯБЛОКА И ЯБЛОНИ В ЦИКЛЕ РАССКАЗОВ В.А. НИКИФОРОВА-ВОЛГИНА «ДЕТСТВО» Сузрюкова Е.Л.

Ключевые слова

Просмотр статьи

Аннотация к статье

Текст научной статьи

Указанный в заглавии статьи цикл включен в структуру первого сборника рассказов В.А. Никифорова-Волгина «Земля-именинница», опубликованного в мае 1937 года. Автор этих произведений эмигрировал в Эстонию после революции, но вслед за установлением там советской власти подвергся расстрелу (14 декабря 1941). По замечанию С. Исакова, В.А. Никифоров-Волгин «был православным христианином, и это определяет его мировосприятие» [1, 334]. Поэтому, рассматривая конкретный предметный образ в текстах писателя, мы будем учитывать, как мифопоэтические смысловые коннотации, так и те, которые связаны именно с православным христианством. Цикл содержит 10 рассказов, и уже в первом из них («Великий пост») появляется указание на яблоко как на атрибут постного времени («чай яблочный» [3, 5]), затем обозначенный образ возникает непосредственно или ассоциативно в последующих текстах, а в завершающем цикл рассказе «Серебряная метель» яблоко представлено одновременно в роли декоративного элемента и в качестве съедобного плода. Подобное функционирование отчасти возвращает читателя к первому из названных рассказов, где яблоко тоже элемент ритуальной трапезы, а также знак внешнего антуража, присущего особому, отличному от будничного, времени, осмысляемому так с точки зрения христианского православного мировоззрения. Рассмотрим, какова семантика образа яблока в «срединных» текстах цикла. В третьем рассказе («Исповедь») яблоки, увиденные мальчиком-повествователем во сне, «наливные райские» [3, 21]. Это предмет игры и символ мира, единения в «рае Господнем» [3, 20]. Действительно, в народной культуре яблоки и яблоня нередко упоминаются при описании райского сада, а также «того света»: «Видеть во сне яблоню, согласно польскому поверью, означает радость, роскошь, рай на земле» [5, 613]. В сюжете рассказа такой сон - сфера инобытия, явление другого мира - приходит к ребенку после того, как он примирился с ближними, исповедовался и причастился, то есть поучаствовал в церковных таинствах, приблизился к Богу. Состояние души мальчика находит внешнее выражение во сне: здесь зримым становится невидимое для чужих глаз. Интересно, что яблоко в этой смысловой парадигме утрачивает функцию еды, становясь своеобразным мячом, который дети перебрасывают друг другу. Важна здесь и форма плода: круг - метафора гармонии, идеальной завершенности. Подобная «вершина» человеческого бытия раскрывается в нескольких смысловых аспектах: приближение к Царствию Небесному в этой жизни через полноту церковного богообщения и примирение с другими людьми (тогда это и есть обретенный «рай на земле»); «райское» состояние души наяву и во сне, заполнившее собой всю глубину личности человека; бескорыстное общение людей друг с другом, достигаемое благодаря взаимному прощению и совершенному отказу от личной заинтересованности в чем бы то ни было, выражаемое в том, что яблоко каждый ребенок бросает другому, не оставляя плод у себя. Кроме того, несъеденное райское яблоко - знак пребывания человека с Богом до грехопадения (вспомним, что «в народно-христианских легендах яблоко - запретный плод, вкусив который, первые люди совершили грехопадение и были изгнаны из рая» [4, 611]); это возвращение к незамутненному грехом состоянию человеческой природы, причем оно оказывается присущим всему человеку, человеку целиком, вместе с телом, а не только его душе. Такое указание на «телесность» в картине игры детей заключается как раз в объекте их игры - яблоке, имеющем тяжесть, вес. В четвертом рассказе «Причастие» присутствует образ белых «весенних яблонь» [3, 24], с которыми сравниваются причастницы, «особенно девушки» [3, 24]. На первый план тут выступает визуальная сторона восприятия, наделенная особым значением: белый - цвет чистоты души, невинности. Идея весеннего обновления, начала нового жизненного этапа, заданная в первом рассказе цикла, находит здесь явственное свое выражение. Такая образность восходит к традициям славянского фольклора, в соответствии с которыми «яблоня ассоциируется с красотой, цветением, <…> и выступает как символ девушки, прежде всего невесты» [5, 612]. Однако в рассказах В.А. Никифорова-Волгина, где духовное измерение человеческого бытия имеет доминирующее ценностное значение, уподобление девушки яблоне перед Таинством Причастия свидетельствует о том, что причастницы - Христовы невесты. В седьмом рассказе «Канун Пасхи» появляется обонятельный образ яблок: «Когда вошли в церковь, все пахли свежими яблоками» [3, 40]. Центральное событие рассказа происходит в Великую Субботу. Тема свежести актуализирует мотив обновления: персонажи ощущают «пороговость» ситуации, потому что грядет Пасха. Но свежесть - это еще и символ готовности, зрелости. Этот смысл будет реализован в полной мере в мотиве воскресения, который тоже представлен в цикле. В девятом рассказе «Земля-именинница» упоминаются «чужие сады с яблоками», куда «не лазают» Федька и Гришка. Здесь яблоко - символ запретного плода, искушения, какое возможно преодолеть. Наконец, в десятом и последнем рассказе цикла яблоки украшают рождественскую елку и органично входят в атмосферу семейного уюта, тепла и религиозного отношения к празднику. Как и во сне о рае, увиденном рассказчиком в третьем рассказе, человеческая разъединенность исчезает, и происходит это под елкой с яблоками. Вместе с мальчиком-рассказчиком, Васей, рождественский тропарь поет «еврейчик Урка», сказавший, что «Христос был хороший человек» [3, 69]. Прославление родившегося Христа детьми, принадлежащими к разным религиозным культурам, подтверждает мысль С. Исакова: «его [В.А. Никифорова-Волгина] герои чужды нетерпимости» [1, 337]. Таким образом, яблоко в рассказах В.А. Никифорова-Волгина символизирует единение, мир, победу над соблазном, рай, чистоту, обновление. Здесь присутствуют исключительно положительные смысловые коннотации. Яблоко и яблоня в текстах цикла рассказов «Детство» - образы, при помощи которых находят свое выражение глубинные понятия, присущие христианскому мировоззрению. Во всех текстах исследуемого цикла прямо или косвенно упоминается Царствие Небесное. Бытовые жизненные ситуации, в том числе те, где упоминаются яблони и яблоки, способствуют раскрытию названного понятия, поскольку «в фольклорной традиции яблоня со своими плодами считалась носителем жизни и символом вечной жизни» [2, 39].